Альфред Шклярский. Приключения Томека на Черном континенте



Лондон, 20 июня 1903 года
Дорогая Салли!
Вчера в Лондон приехал мой дорогой папочка! Ты, конечно, догадываешься, что это значит. Мы едем с ним в новую экспедицию, на этот раз в Кению и Уганду в Африке; будем охотиться на горилл, бегемотов, носорогов, слонов, львов и жираф! Можешь ли ты себе представить что-нибудь подобное? Я, как только об этом услышал, не мог заснуть всю ночь, все думал о тех необыкновенных приключениях, какие нас ожидают на Черном континенте.
Завтра мы выезжаем в Гамбург. Там у отца намечена встреча с Гагенбеком, немецким предпринимателем, занимающимся поставкой диких животных владельцам цирков и в зоологические сады [1]. Мой папа, вместе с дядей Смугой, знаменитым путешественником и звероловом, с которым ты познакомилась во время нашего пребывания в Австралии, до сих пор работали в фирме Гагенбека. Но теперь они организуют экспедицию на свой страх и риск. Такую возможность мы получили, продав золотой самородок, подаренный мне в Австралии О'Донеллом за то, что я помог ему и его сыну спастись от разбойников.
Итак, мы едем в Африку. С нами едет также знакомый тебе боцман Новицкий. Конечно, я беру с собой и моего вернейшего друга, Динго. С того времени, как ты мне его подарила, Динго очень переменился. Из молодого, чудесного щенка он превратился в отважного друга. В Англии мы отдали Динго в специальную школу, в которой обучают собак охоте на крупного зверя. Если бы ты увидела теперь Динго, то, наверное, гордилась бы им так, как горжусь я. Динго лежит возле стола и, повернув голову, смотрит с таким выражением, словно знает, кому я пишу письмо.
Думал, что перед отъездом в экспедицию мне удастся вместе с папой посетить в Варшаве тетю и дядю Карских. Я очень соскучился по ним, ведь после смерти мамы я долго жил в их семье и они любили меня как родного сына. Но увы, это невозможно, по крайней мере, до тех пор, пока не изменятся политические обстоятельства, вынудившие моего папу уехать из Польши. Появись он в Варшаве, его сейчас же арестуют как заговорщика против российского императора.
Я очень тебе благодарен, дорогая Салли, за твои милые письма. Когда их читаю, то всегда вспоминаю, как благодаря Динго я нашел тебя в буше неподалеку от вашей фермы. Ты видишь, что я свято исполняю обещание и часто пишу тебе, как от своего имени, так и от имени Динго. Надеюсь, что ты и в самом деле скоро приедешь в Англию, как это обещают твои родители. Здесь я познакомился с твоим дядей, у которого ты будешь жить после приезда в Лондон. Он мне говорил, что ожидает тебя через несколько месяцев. Твой дядя, хотя уже и немолодой, тоже любит путешествия и природу.
Теперь жди моих писем из Африки. Я постараюсь прислать тебе несколько интересных фотографий. Шлю тебе, дорогая Салли, мой сердечный привет, а Динго своим розовым языком лижет твой маленький носик.
Томаш Вильмовский
Динго и в самом деле полизал твою фотографию. Я купил себе прекрасный охотничий нож.
Томек

I

НЕОБЫКНОВЕННАЯ САФАРИ [2]

Томек неспокойно ворочался на узкой корабельной койке. Он открыл глаза и осмотрелся вокруг. Лучи восходящего солнца ярко освещали каюту, падая через круглый иллюминатор. Со сна мальчик не мог понять, что его разбудило в такую рань. Он стал чутко прислушиваться, и вскоре все сомнения у него рассеялись — сон был прерван внезапной остановкой судовых машин.
Грохот якорных цепей возвестил, что судно вошло в порт Момбасу, расположенный в экваториальной Африке.
Томек, как ужаленный, вскочил с койки. Быстро оделся и выбежал на палубу. Корабль бросил якорь в очень живописном заливе. Его голубовато-зеленые воды с трех сторон окружены берегами, поросшими буйной тропической растительностью. С палубы судна можно было различить на берегу стройные кокосовые пальмы с султанами листьев на макушках, а рядом с ними огромные баобабы, раскидистые манговые, широколистные миндальные и стройные дынные деревья. Среди их зеленой листвы виднелись белые стены домов, а на вершине холма, в центре города, высились развалины старинной крепости.
Белая пена прибоя на коралловых рифах, тянущихся вдоль покрытого буйной растительностью берега, придавала Момбасе особое очарование.
На рейде стояло несколько кораблей со свернутыми парусами. Большинство из них отличались чистыми формами старинных арабских парусных судов. Казалось, что время здесь остановилось. Как и столетия тому назад, северо-восточный муссон [3] гнал эти суденышки от берегов Азии в Момбасу, а юго-западный ветер давал им возможность вернуться к родным берегам. И теперь, как и столетия тому назад, камбузы этих судов, расположенные под полотняными тентами, дышали запахами пряностей, которыми арабы любят приправлять свои блюда.
Томек с любопытством смотрел вокруг. Ведь порт Момбаса отличается интересной, хотя и не всегда героической историей. В течение нескольких веков этот порт был воротами, ведущими во всю восточную Африку. Португальцы, впервые овладев Момбасой, сожгли город до тла, но, благодаря хорошему его положению на главных морских путях, город и порт быстро возродились из пепла. Долгие годы город Момбаса был одним из основных центров торговли рабами. Через этот порт вывезены на далекие континенты мира десятки тысяч черных рабов.
Томек задумался об этом. Он никак не мог представить себе, что именно здесь, в таком очаровательном уголке мира, пролилось столько кровавых слез несчастных рабов.
— Ого, как видно, ты ранняя пташка!— сказал Вильмовский, подходя к сыну вместе с боцманом Новицким и Смугой.
— Я проснулся от того, что прекратился шум машин на корабле.— ответил Томек.— Вот и любуюсь пейзажем и старинными суденышками в порту. Думаю, не возили ли на них купленных в Африке невольников.
— Я в этом почти уверен,— вмешался боцман Новицкий и, немного помолчав, добавил:— Я слышал, браток, что в Момбасе еще и теперь существует невольничий рынок, на котором торгуют живым товаром. Если хочешь, то за рулон ситца можешь здесь купить себе негра или негритянку.
— Неужели это в самом деле возможно, папа? — спросил Томек, который не очень доверял словам шутника-боцмана.
— В 1845 году англичане, во исполнение постановлений договора пяти европейских держав, Англии, Австро-Венгрии, Пруссии, России и Франции (хотя последняя не ратифицировала его), потребовали от местного султана прекратить вывоз рабов из восточной Африки. Заключить договор было однако легче, чем принудить работорговцев из разных стран прекратить их доходную торговлю. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в этой стране до сих пор процветает работорговля,— ответил Вильмовский.
Дальнейших разъяснений Томек уже не просил, потому что его внимание привлек катер, на котором прибыли английские портовые чиновники. Благодаря рекомендательному письму Гагенбека, хорошо известного англичанам, Вильмовскому удалось быстро закончить все таможенные формальности, и вскоре охотники получили возможность сойти на берег.
В порту царило оживление. Негры и арабы разгружали и нагружали суда; среди множества тюков с товарами играли толпы грязных, взлохмаченных, полунагих ребятишек. Рыбаки выносили на берег корзины, наполненные огромными крабами, неуклюже ворочавшими длинными клешнями. Наблюдения Томека были прерваны подошедшим к ним высоким, худым человеком.
— Простите, имею ли я честь приветствовать господ Вильмовского и Смугу?— спросил незнакомец, приподнимая пробковый, колониальный шлем.
— Вы, наверное, господин Хантер? Мы ожидали, что вы встретите нас в порту,— вопросом на вопрос ответил Вильмовский, протягивая незнакомцу руку.— Вот остальные наши товарищи: Смуга, боцман Новицкий и мой сын Томек.
Хантер со всеми вежливо поздоровался. Он был профессиональным проводником по экваториальной Африке и прекрасным звероловом. Его рекомендовал Вильмовскому один из служащих Гагенбека, который уведомил по телеграфу Хантера, указав приблизительный день прибытия экспедиции в Момбасу.
Следует сказать, что организаторы звероловных экспедиций нередко пользовались услугами европейцев, охотников-следопытов, хорошо знакомых с Африкой и ее природой. Без них нечего было и думать о путешествии вглубь страны. Хантер долго жил в Кении и принимал участие во многих экспедициях. С точки зрения наших охотников, Хантер обладал исключительным достоинством: он немного владел польским языком, так как в свое время сопровождал в Конго польского ученого и путешественника Яна Дыбовского [4]. В Момбасе Хантер занимал небольшой одноэтажный домик, стоявший вблизи развалин старинной португальской крепости. Он любезно пригласил охотников остановиться у него.
На следующий день Вильмовский созвал своих товарищей на генеральный совет. Хантер первым задал вопрос — на каких животных намерены охотиться звероловы? Ему ответил Ян Смуга, который по поручению Вильмовского разработал план экспедиции.
— Наши, сравнительно скромные, финансовые возможности сразу же ограничивают число видов животных, которых мы хотели бы поймать,— говорил Смуга.— Но мы стремимся заполучить такие экземпляры, за которые в Европе можно выручить значительную сумму. Этот вопрос мы согласовали с Гагенбеком и дирекцией зоологического сада в Нью-Йорке и получили конкретные заказы. Поэтому нас в первую очередь интересуют гориллы.
Хантер с сомнением покачал головой. Немного помолчав, он сказал:
— В Кении вы не найдете человекообразных обезьян.
— Мы это знаем, но в районе озера Киву, то есть на границе между Конго и Угандой обитают горные гориллы, а в джунглях Итури — гориллы береговые [5]. Мы намерены охотиться на них в тех краях,— ответил Смуга.
После длительной паузы Хантер сказал:
— Если говорить начистоту, то я до сих пор не участвовал в охоте на горилл. Из того, что вы мне сказали, я заключаю, что вы намерены ловить их живьем. Не знаю, хорошо ли вы продумали поставленную задачу. Это очень сложное предприятие.
— Мы ведь уже не новички, Хантер,— спокойно сказал Вильмовский.
— Знаю, но считаю своим долгом предупредить вас о трудностях и опасностях, связанных с охотой на горилл,— ответил Хантер.— Трудности кроются не только в недоступности территории и дикости животных, но и в том, что в тех местах теперь не очень спокойно. Мы конечно встретимся там с негритянскими племенами, которые еще не видели белых людей, или, что еще хуже, с такими, которые вынуждены были уйти с восточного побережья, спасаясь от преследований работорговцев. А они могут нас встретить не очень гостеприимно.
— Да, с этим надо считаться,— согласился Смуга.— Но, мы прекрасно вооружены. Кроме того, мы постараемся привлечь в экспедицию людей отважных и достойных доверия, чтобы можно было положиться на них во всех случаях жизни.
— Самое лучшее огнестрельное оружие, даже в руках прекрасного стрелка, не защитит вас от коварной стрелы негритоса...— задумчиво сказал Хантер.
В этот момент боцман Новицкий сделал смешную гримасу. Томек рассмеялся, но быстро овладел собой и спросил:
— Что это еще за негритосы?
— Пигмеи, живущие в бассейне реки Семлик. Несмотря на то, что они самые низкорослые люди в мире, любой из них может повалить отравленной стрелой слона,— говорил Хантер.— Идешь ты, к примеру, через джунгли, казалось бы лишенные всяких следов человеческой жизни, как вдруг над тобой просвистит стрела, пущенная с ближайшего дерева... Достаточно, чтобы она тебя царапнула и... прощай, милый свет...
Боцман содрогнулся от негодования и пробурчал что-то очень нелестное по адресу пигмеев. Хантер снова обратился к Смуге.
— Каких животных вы намерены ловить, кроме горилл?
— Вы слышали когда-нибудь об окапи?
Хантер насупился еще больше. Он пожал плечами и неохотно ответил:
— Слыхать-то я слыхал... Об окапи мне говорил губернатор Уганды сэр Гарри Джонстон. Он узнал от Стэнли [6], с которым беседовал лично, что по сведениям, полученным от туземцев, в лесах на запад от озера Альберт обитают крупные животные, похожие на ослов. По строению тела они напоминают жирафов. Туземцы называли это животное — окапи [7].
— А Стэнли или Джонстон сами видели этих окапи?— спросил с любопытством Вильмовский.
— Если я не ошибаюсь, то до сих пор ни один белый не видел этого сказочного животного. Я думаю, что его вообще никто не видел. Мне даже начинает казаться, что во время вашей сафари вы намерены гоняться за привидениями,— насупив брови, сказал Хантер.
— Вот видите, я не так уж плохо ориентируюсь в положении,— заметил Смуга с дружеской улыбкой на устах.— Об окапи я слышал в Швейцарии от человека, полностью заслуживающего доверия. Говорят, что эти животные встречаются в джунглях Конго, вблизи Уганды.
— Если они не плод человеческой фантазии, будем ловить окапи и, как уже сказано,— горилл. Что еще приготовлено в вашей программе охоты? — спросил следопыт.
Смуга улыбнулся и ответил:
— Самое худшее осталось, пожалуй, уже позади. Остальные животные, которых мы намерены поймать, не представляют для вас ничего особенного. Это — львы, леопарды, жирафы и шимпанзе. Мы надеемся поймать несколько молодых гиппопотамов, слонов и носорога. Ведь нам надо подумать о рентабельности экспедиции на случай, если не удастся поймать и привезти в Европу живую гориллу или окапи, относительно существования которых вы высказали столько сомнений.
— Этих животных мы можем найти и в Кении [8], и для поимки их нет надобности пускаться в неисследованные джунгли Уганды. Но вот гориллы и окапи потребуют, ну, скажем... большого риска. Вы все же настаиваете на выполнении всей программы охоты?
— Постараемся осуществить ее во всем объеме,— серьезно ответил Смуга.
— Значит ли это, что, несмотря на угрожающую опасность, вы намерены охотиться в глубине неисследованной Африки?— еще раз переспросил Хантер.
— Совершенно верно, невзирая на любые опасности!
— Даже на опасность, грозящую этому мальчику?— изумленно спросил следопыт, показав глазами на Томека.
— Оставьте-ка нашего пацана в покое,— грубовато вмешался в беседу боцман Новицкий, который, несмотря на многие годы жизни за рубежом страны, не утратил своеобразного жаргона, свойственного варшавскому предместью.— У этого паренька храбрости хоть отбавляй, да и башка у него прекрасно варит. Интересно, умеете ли вы в последний момент влепить тигру пулю между глаз? А наш пацан именно так стреляет! [9]
— Вы это говорите серьезно?— спросил Хантер, внимательно разглядывая Томека.
— Боцман сказал правду,— ответил Смуга.— Томек застрелил тигра, попав между глаз. Тигр вырвался из клетки на корабле, во время нашей последней экспедиции [10]. Этим выстрелом он спас мне жизнь и, пожалуй, себе тоже. Томек отличается храбростью и меткостью стрельбы. Для порядка должен добавить, что стрелять его учил боцман Новицкий.
— Вы за меня, пожалуйста, не бойтесь,— сказал Томек.— Во время охоты боцман мне во всем помогает, а соперничать с ним силой не сможет ни одна горилла.
Боцмана смутило это неожиданное сравнение. Остальные весело рассмеялись. Хантер первый перестал смеяться и сказал:
— Горилла перегрызает зубами ружейный ствол с такой легкостью, с какой вы ломаете спичку. Вы, безусловно, идете на большой риск.
— Мы не будем легкомысленно подвергать себя опасности, но мы намерены полностью выполнить наш план,— твердо заявил Вильмовский.— Подтверждаете ли вы свое согласие участвовать в нашей экспедиции?
Хантер внимательно окинул взором четырех охотников. В светлых глазах Вильмовского отражались рассудительность и самообладание. Выражение лица и даже фигура Смуги свидетельствовали о его твердой вере в свои силы, которую можно приобрести только путем преодоления опасностей. Таким образом, и Смуга, в качестве товарища будущей охоты, возбуждал доверие. Блеск нетерпения, горящий в глазах Томека, говорил сам за себя.
Когда Хантер взглянул на сложенного как Геркулес [11] боцмана, он встретил его насмешливый взгляд. Ему показалось, что этот крепкий, словно суковатый ствол дерева, великан смеется над его осторожностью. На лице следопыта вспыхнул румянец.
— Горилла... истинный горилла!— подумал он,— но в самом деле похоже на то, что с ним можно идти в огонь и в воду!
Следопыт не выдержал немой насмешки боцмана. Он на мгновение закрыл глаза, а когда их открыл, в них не было ни тени сомнений.
— Черт с ними, с этими... гориллами и окапи. Иду с вами,— сказал он, несколько повысив голос.
— Считаю, что договор заключен окончательно,— с удовольствием сказал Вильмовский.— Мы принимаем вас на полгода. Мы вам выплатим аванс в размере двухмесячного оклада сейчас, остальное внесем на ваше имя в банк, который вы нам укажете. Согласны?
— Согласен! — подтвердил Хантер и подал Вильмовскому руку.
— Я был уверен, что вы пойдете с нами,— воскликнул Томек.
— Почему?
— Потому что... пожалуй, нет такого охотника, который не захотел бы проверить, существуют ли окапи на самом деле или это лишь плод досужего вымысла. Ведь это очень интересно!
Хантер серьезно посмотрел в глаза мальчику.
— Странно это, сынок, но ты прав. Вопрос существования окапи меня интересует уже много лет. Один мой знакомый предлагал организовать экспедицию для решения этой загадки. Мне пришлось ему отказать, несмотря на то, что почти целый год я охотился с ним вблизи озера Виктория. Но в те времена я проявлял больше заботы о собственной жизни, чем теперь...
— Разве с вами случилось какое-либо несчастье? — несмело спросил Томек.
— Год тому назад умерла моя жена, которую я очень любил.
— Очень сочувствую вам,— шепнул мальчик.— Я знаю, как плохо и тяжело бывает человеку, когда он остается один.

II

ПОДГОТОВКА ЭКСПЕДИЦИИ

После слов, сказанных Томеком, в комнате воцарилось грустное молчание. Некоторые из присутствующих понесли подобную потерю или тосковали по ком-нибудь из близких. Поэтому охотники искренне сочувствовали Хантеру, стоявшему с низко опущенной головой. Первым прервал молчание Смуга.
— Своей судьбы никому не избежать. Вместо того, чтобы печалиться по поводу несчастий, встретившихся на нашем жизненном пути, давайте лучше подумаем о том, что нас ждет во время экспедиции. Нам надо хорошенько. познакомиться с отношениями, господствующими в Кении и Уганде, чтобы позже не столкнуться с какими-либо неожиданностями.
— Должен вам доложить, что Смуга, как и во время наших прошлых экспедиций, будет нести ответственность за безопасность всех ее членов,— сообщил Вильмовский.— Смуга — человек опытный. Он уже несколько раз путешествовал по Африке. Я тоже не новичок в этом деле и много об Африке слышал, но вот боцман и мой сын приехали сюда впервые. А ведь, как говорил уже Смуга, для того, чтобы не встретиться в будущем с неприятными неожиданностями, всем нам надо хорошо знать местные условия и даже кое-что из истории этого континента. Давайте же поговорим сейчас на интересующие нас темы.
— Что касается меня, то я уже немного знаком с историей Африки,— сказал Томек почти равнодушным тоном, но хитрый огонек в его глазах выдавал, что он давно предвидел возможность удивить отца своими знаниями.
— Гм, ты утверждаешь, что знаешь кое-что о Кении и Уганде?— удивленно сказал Вильмовский.— В таком случае может быть ты поделишься с нами своими знаниями?
Томек уселся поудобнее, положил руку на голову Динго, сидевшего рядом с ним, и, зажмурив глаза, произнес:
— Португальцы были первыми из европейцев, которые в конце XIV века заинтересовались восточным побережьем Африки.
— Ого-го! Издалека же ты начинаешь, браток,— воскликнул боцман Новицкий.
Томек укоризненно взглянул на него и продолжал:
— Они вытеснили отсюда арабских и персидских купцов, после чего в разных точках побережья разместили небольшие военные гарнизоны для защиты своих интересов. В первой половине XVIII века арабы из Омана [12], которых позвали на помощь соплеменники, жившие в Восточной Африке, в свою очередь вытеснили португальцев с северной части побережья. В следующем столетии африканские арабы сами освободились из-под опеки Омана. Под управлением султана Сайеда они организовали самостоятельное государство на восточном побережье Африки. Однако в глубину континента они почти не проникали; туда в поисках слоновой кости и рабов ходили лишь отдельные караваны. Позже в исследованиях Африки принимали участие английские и американские миссионеры, распространявшие христианство среди негров и одновременно изучавшие весь континент. Первый белый путешественник Ребманн увидел высочайшую гору Африки Килиманджаро только в 1848 году. В следующем году снежные вершины Кении увидел Крапф. В конце XIX века Германия и Англия разделили между собой всю Восточную и Экваториальную Африку. Кения тогда была превращена в английскую колонию, а Уганда стала протекторатом.
Мальчик перевел дух и с триумфом посмотрел на собеседников.
— Браво, Томек! Откуда ты узнал обо всем этом? — спросил Смуга.
— Все эти сведения я почерпнул из энциклопедии в Лондонской библиотеке,— охотно пояснил Томек, не скрывая своего удовольствия.
— Можно тебя поздравить с прилежанием и умением смотреть в будущее,— похвалил его отец.— Я вижу, что ты хорошо подготовился к экспедиции. Можете быть, теперь Хантер будет так любезен и сообщит нам о том, что он знает об отношениях между туземцами, с которыми мы встретимся во время охоты.
— Коренное население Кении живет еще в условиях родового строя. Это значит, что отдельные населяющие ее племена не создали государственной власти [13],— сообщил Хантер.— Из-за огромной смертности и распространенной до недавних пор торговли рабами население Кении не слишком многочисленно. Отдельные племена часто ведут между собой войны, отбирая друг у друга скот, либо сообща защищаются от белых колонизаторов, захватывающих у них лучшие пастбища. В настоящее время больше всего хлопот причиняют им воинственные масаи и нанди [14], которые нападают не только на своих соотечественников, но и на поезда, курсирующие с 1901 года по линии Момбаса — Кисуму. Несмотря на это, путешествие поездом до границы Уганды будет самым безопасным участком нашей экспедиции.
— Насколько я помню, масаи живут вблизи Килиманджаро. А там, в случае неблагоприятного исхода охоты в Уганде, мы намерены охотиться тоже,— озабоченно вмешался Вильмовский.
— Мы постараемся завязать с ними дружбу. Я знаком с одним из их вождей,— успокоил его Хантер.— Хуже будет в Уганде, куда нам необходимо поехать, если мы хотим поймать горилл и окапи. Ведь влияние англичан там еще очень незначительно. Жителей южной и западной части Уганды не так-то легко обуздать. Они сумели создать несколько сильных королевств, чем отличаются от племен, живущих в Кении. Крупную роль играет королевство Буганда, от которого вся страна получила название Уганды.
Вильмовский внимательно выслушал Хантера и развернул на столе карту. Все склонились над ней.
— Мне кажется, что нашу охоту мы будем вести на территории Буганды,— сказал наконец Смуга, отводя взгляд от карты.
— Кто вождь тамошних племен? [15] — спросил Вильмовский.
— Кабакой, или царьком, является там теперь совсем еще мальчик Дауди Хва,— ответил Хантер.
— А как туземцы Буганды относятся к белым?— продолжал свои вопросы Вильмовский.
— Дружелюбно, если это отвечает их интересам,— ответил Хантер.— Когда в 1875 году в Буганду прибыл Стэнли, тогдашний кабака Мутеса заявил ему, что с удовольствием встретит миссионеров в своей стране. Однако он быстро охладел к белым, когда те не предоставили ему помощи, необходимой для защиты от соседей. Его наследник Мванга два раза вел войну с англичанами. Теперь Бугандой управляет его малолетний сын, легко поддающийся чужим влияниям. Но кто знает, не тишина ли это перед грозой. Немногочисленные британские гарнизоны не могут играть большой роли в чащобах джунглей.
Хантер умолк. Вильмовский и Смуга многозначительно переглянулись. Следопыт был прав, когда предостерегал их перед опасностью охоты в Африке. Надо было организовать сильный конвой, чтобы не попасть в трудное положение. Один только боцман Новицкий казалось ни о чем не беспокоился. Он весело подмигнул Томеку и сказал:
— Что это вы повесили носы? Бугандцы не любят англичан, и нечего им удивляться. Кто же любит захватчиков? Наша экспедиция — это совсем другой коленкор. Томек поиграет с молодым кабакой и в три счета разъяснит ему, что полякам чужая земля не нужна.
Томек сразу же оживился:
— Вы, боцман, подсказали мне хорошую идею,— воскликнул он.— Если этот царек Буганды в самом деле мальчик, то его, по всей вероятности, можно умилостивить, подарив ему красивую игрушку.
— Разве что котел для варки пленных,— пробурчал Хантер.
— Неужели они людоеды?— тревожно спросил Томек.
— Если говорить правду, то я об этом не слышал, но в глубине Черного континента творятся порой страшные дела,— ответил Хантер.
— Давайте не будем заранее беспокоиться; лучшее лекарство на всякого рода сюрпризы — это подготовка к ним,— вмешался Смуга.
— Первым делом надо подобрать хороший конвой. Кого вы советуете принять в отряд?
— Надо подумать. Мы пойдем на земли, где живут воинственные племена. Поэтому в конвое должны быть храбрые и отважные люди, готовые к бою в любых условиях и могущие служить надежной защитой от любой опасности. Пожалуй, лучше всего нанять для этой цели людей из племени масаев.
— Они в самом деле храбрые люди? — спросил Томек.
— О да, их храбрость известна всем. Это настоящие воины,— подтвердил следопыт.— Представь себе, что масаи уже с колыбели готовят мальчиков к военному ремеслу.
— Как же они это делают?
— А вот, к примеру, младенцам перевязывают икры от косточек до колен шнурком, который снимают только тогда, когда ребенок начинает ходить. Этим они тормозят развитие тех мускулов ног, которые — по распространенному среди масаев мнению — мешают человеку быстро бегать и прыгать. Кроме того, они надевают мальчикам на руки металлические браслеты, сжимающие мускулы, работающие при стрельбе из лука. Благодаря этому эти мускулы укрепляются подобно тому, как укрепляются они у лошадей, которым на ноги надевают бинты, крепко сжимающие бабки ног. Эта странная процедура приводит к тому, что масаи достигают великолепных результатов в беге, лазаньи, прыжках, в стрельбе из лука, бросании камней и метании копья.
— В таком случае нам надо постараться нанять масаев,— сказал Томек.
— Согласен. Нанимаем масаев, если так советует Хантер,— добавил Смуга.— Только где их найти?
— В двух днях верховой езды от Найроби живет племя, с которым мне уже приходилось сотрудничать. Их кочевье должно теперь находиться вот здесь,— говоря это, Хантер показал место на карте. Звероловы придвинулись к нему и долго сосредоточенно изучали маршрут будущей экспедиции. В конце Вильмовский решил.
— Садимся в поезд в Момбасе и едем в Найроби. Там мы, найдем нескольких масаев и поедем поездом в Кисуму. Оттуда двинемся в Кампалу и затем без особых трудностей доберемся до Уганды. Охотиться на горилл, окапи и леопардов мы будем на западной границе, вдоль реки Семлик и в лесах Итури. Что касается других животных, то если понадобится, мы организуем экспедицию в район Килиманджаро.
— Когда мы отправляемся?— кратко спросил Хантер.
— Нам надо пополнить снаряжение. Это займет какое-то время,— заметил Вильмовский.— Мне говорили, что здесь можно дешевле, чем в Европе, приобрести снаряжение для экспедиции.
— Вы правы,— подтвердил Хантер.— Кроме того, это позволяет избегнуть перевозки морем слишком большого количества багажа. Поезд в Найроби отходит только через три дня. Поэтому спешить некуда.
— Разве здесь поезда ходят так редко?— удивился Томек.
— Поезда на линии Момбаса-Кисуму отправляются два раза в неделю. Последний поезд отошел вчера утром, значит следующий отправится ровно через три дня.
— Несмотря на это не станем терять времени и постараемся приготовиться в дорогу как можно скорее,— посоветовал Смуга.
— Прекрасно, лучше всего купить сразу то, что нужно для экспедиции,— поддержал его Вильмовский.— Вы, Хантер, пожалуй, можете указать нам магазин, где можно купить все необходимое.
— С удовольствием,— согласился Хантер.— Если вы желаете, мы можем пойти туда хоть сейчас.
Вскоре звероловы вместе со следопытом очутились в европейском районе города. Белые коттеджи утопали тут в зелени деревьев и цветущих кустарников. То здесь, то там виднелись столетние, огромные баобабы, словно слоны растительного царства. Тысячи кокосовых пальм кивали зелеными веерами листьев, раскинувшихся на самом верху стройных стволов. Путешественники уселись в удобные двуколки-рикши, которые тянули одетые во все белое кули. Они помчались в центр города, расположенный вблизи старого порта.
Через некоторое время рикши очутились в индийском районе. Невысокие, светлые дома стояли по обеим сторонам улицы, причем закрытые балконы и эркеры бросали тень на тротуары. В тени балконов, перед лавками, сидели на корточках индийские, арабские и ганские купцы. Они не приглашали прохожих в свои лавки, как это делают торговцы в других восточных городах, но, увидев входящего в лавку клиента, спокойно и важно поднимались ему навстречу. Вдоль узких, кривых улочек рикши ехали очень медленно. Томек внимательно рассматривал выставленные товары. Здесь было немало изделий из золота, слоновой кости, страусовых перьев, драгоценных камней; были здесь и оригинальные индийские ткани, главный предмет здешней торговли. Большое внимание в индийском районе привлекали к себе женщины с необыкновенно правильными чертами лица, красивыми, серьезными глазами, одетые в разноцветные платья и узкие брюки, законченные внизу широкой оборкой. На шее, руках, ногах, в ушах и даже в носу они носили разные серебряные или золотые кольца, иногда представляющие большую художественную ценность.
Негритянский район выглядел совершенно иначе. Здесь преобладали низенькие хижины с маленькими оконцами и кровлями из пальмовых листьев. Небеленые стены этих хижин были сплетены из ветвей. Горбатые зебу, пасущиеся на одной из площадей, напоминали Томеку Цейлон, где он был в прошлом году; однако у Томека не было времени на воспоминания, потому что рикши вбежали в арабский район города. Здесь путешественников окружила разноязычная толпа людей всевозможных рас и национальностей. Тут были арабы, индийцы, европейцы и множество негров с кожей от светло-коричневого до совершенно черного цвета. Томек с возрастающим интересом наблюдал прохожих, многие из которых по внешнему виду напоминали пиратов и работорговцев, какими их рисуют на картинках. Ознакомившись с городом, путешественники вернулись в индийский район. Хантер приказал кули остановиться у дверей большого магазина. Здесь их любезно встретил хозяин, высокий индиец, пригласивший их в прохладное помещение.
Обширный склад был доверху заполнен грудами различных товаров. Здесь можно было купить все, начиная с иголки и кончая превосходным огнестрельным оружием.
Покупка отняла у путешественников несколько часов. Вильмовский выбрал себе и товарищам две большие брезентовые палатки зеленого цвета и четыре белые, для конвоя и носильщиков-негров. Кроме того, он приобрел пять узких, но очень удобных складных коек, над которыми можно было развесить плотно пригнанные москитьеры, то есть муслиновые занавески, защищающие от москитов. В каждой палатке был, кроме того, складной столик и умывальник из непромокаемого брезента. Вильмовский купил также несколько плотно закрывающихся чемоданов. Они должны были предохранять предметы, находящиеся в них, от прожорливых термитов, настоящего бедствия путешественников и жителей страны.
В те времена туземцы не знали и не употребляли денег, поэтому надо было запастись товарами, заменяющими звонкую монету. По совету Хантера путешественники купили несколько рулонов ситца и других хлопчатобумажных тканей, стеклянные цветные бусы, называемые туземцами "саме-саме", и несколько мотков латунной и медной проволоки. Как сказал Томеку отец, стеклянные бусы заменяли неграм медную монету, ткани — серебряную, а медная проволока — золотую.
После этих покупок путешественники приобрели еще запас одежды, одеяла, медикаменты, продукты питания, соль, табак и несколько винтовок для членов конвоя. Все покупки сразу же упаковывались в ящики и чемоданы. Томек записывал, куда упаковали тот или иной предмет, чтобы потом, в случае надобности, его можно было легко найти. Вечером ящики и тюки погрузили на большую телегу, и наши звероловы, уставшие за целый день хлопот, вернулись в дом Хантера.

III

ПО ПУТИ В НАЙРОБИ

Томек, посматривая в окно вагона, нетерпеливо вертелся на диване. С самого отправления из Момбасы поезд медленно тянулся вверх, пробираясь вглубь страны. Через несколько часов исчезли обработанные поля и плантации кокосовых пальм и бананов. Вместо них появились кактусы, агавы, раскидистые пальмы и усыпанные белыми цветами дикие кустарники. Чем выше взбирался поезд, тем беднее становилась растительность. К вечеру с обеих сторон пути тянулась лишь сожженная солнцем степь. На ней кое-где торчали колючие деревья; и только вдоль высохших рек виднелась зеленая растительность, создававшая характерные для пейзажа Кении зеленые полосы.
Когда на степь опустилась ночь, Томек прикорнул в углу вагонного дивана. Его взгляд остановился на длинном футляре, лежавшем на полке. На лице мальчика появилась довольная улыбка, ведь в этом футляре находился его великолепный штуцер, полученный им в подарок от отца во время экспедиции в Австралию. Выстрелом из этого штуцера Томек убил бенгальского тигра, о чем напомнил Смуга во время первой встречи с Хантером. С того времени отец и его друзья стали относиться к Томеку, как к взрослому. Он конечно этим очень гордился, потому что не любил, когда ему напоминали о возрасте. Чтобы придать себе важности, Томек еще в Момбасе прицепил к поясу револьвер системы Кольта, подаренный ему Смугой после выстрела в тигра, и даже теперь, несмотря на то, что револьвер мешал ему улечься поудобнее, не снимал его с пояса. Томек украдкой посмотрел на Смугу. Тот тоже не снял револьвера, а из кармана штанов боцмана Новицкого выглядывала рукоятка пистолета. Томек догадался, почему его старшие друзья были так осторожны. Хантер не зря рассказывал о воинах племени нанди, довольно часто нападающих на поезда. Лишь один отец повесил свой пояс с револьвером на крючок и, словно им ничто не угрожало, расспрашивал следопыта об обычаях масаев.
Томек молча сравнивал отца с двумя его друзьями. С самого момента их знакомства Смуга стал для Томека идеалом героя. Даже такой силач и увалень, как боцман Новицкий, был преисполнен уважения к отважному и хладнокровному путешественнику, который о самых необычайных приключениях говорил с полным равнодушием. Холодный стальной блеск в глазах Смуги исчезал только во время беседы с Томеком. Мальчик инстинктивно чувствовал, что Смуга искренне его любит.
Добродушный, непосредственный и несколько грубоватый боцман Новицкий относился к Томеку, как к лучшему другу. Он не обращал никакого внимания на разницу в их годах. Боцман подружился с мальчиком, потому что они оба больше всего любили Варшаву; во всякую удобную минуту они беседовали о своем родном городе. И боцман, и Томек одинаково любили приключения. Поэтому Смуга стал для них образцом для подражания.
Томек посматривал на отца. Этот высокий, широкоплечий мужчина с добродушным выражением лица, значительно отличался от своих спутников. Он не жаждал приключений и славы и ко всем людям относился одинаково дружески. Во время охотничьих экспедиций Смуга и боцман готовы были пробивать себе дорогу мужеством или силой. Вильмовский, наоборот, предпочитал налаживать с туземцами дружеские отношения, в чем ему неизменно сопутствовало счастье. Глядя на отца, Томек невольно стал прислушиваться к его беседе с Хантером.
- Среди негров, живущих в Кении, можно выделить две группы, отличающиеся как обычаями, так и образом жизни,- объяснял Хантер.- Первые из них - это многочисленные племена банту. К ним принадлежат также племена кикую и вакамба, которые, будучи земледельцами или скотоводами, ведут оседлую жизнь. Они в общем добродушны и немного боязливы. Поэтому банту довольно легко попадают под влияние европейцев. Ко второй группе принадлежат племена хамитского происхождения. Главные из этих племен - масаи, нанди и луо, у них сильно развиты традиции воинов. Они ведут кочевой образ жизни, переходя со своими стадами с одного пастбища на другое. Воинственность, отвага и храбрость, а также нелюбовь ко всему чужому делают их неподатливыми на уговоры колонизаторов. Английской администрации очень трудно справиться с ними.
- Вы полагаете, что нам удастся убедить масаев принять участие в экспедиции в Уганду?- спросил Вильмовский.
- Они, как правило, не очень любят оставлять своих жен на длительное время, а почти у каждого из масаев их несколько. Но в последние годы случившийся падеж скота сильно уменьшил поголовье их стад, поэтому хороший заработок будет им на руку. Ведь их жены все время требуют новых украшений, которыми они обвешивают себя со всей страстью,- ответил Хантер.
- В таком случае мы купим их согласие за бусы "саме-саме",- обрадовался Вильмовский.
- Это будет самый лучший способ,- согласился Хантер.
Вильмовский, несмотря на позднее время, продолжал беседу со следопытом. Его товарищи уже давно спали, да и у Томека начали слипаться глаза. Засыпая Томек думал:
"Папа заботится обо всем, как настоящий вождь перед генеральным сражением. Даже храбрый Смуга и боцман полностью доверяют его опыту. Как это странно - папа снял оружие, но не спит, а мы, вооруженные, спим как младенцы, потому что знаем, что он с нами. Милый папа".
Томек проснулся, когда на дворе уже был день. Его спутники стояли у широкого окна. Томек подумал, что они заметили что-то интересное, сорвался с дивана, подбежал к ним и спросил:
- Что там такое, папочка?
- Посмотри-ка кругом!- ответил отец.
Томек посмотрел в окно вагона. Вдали, на юге, высоко врезался в небо массив огромной горы. Две из трех вершин, разделенные друг от друга седловиной, казалось висели в воздухе, потому что проплывающие ниже облака окружали их, словно венком.
- Это конечно Килиманджаро [16], высочайшая гора Африки,- догадался мальчик.
- Ты прав,- похвалил его отец.- Высота этого вулкана - шесть тысяч десять метров.
- Удивительное зрелище представляет гора, покрытая вечным снегом в самом центре Африки, притом, вдобавок, почти на самом экваторе,- сказал Смуга.
- Ничего удивительного, что некоторые негритянские племена, живущие на склонах Килиманджаро, воздают этой горе божеские почести,- добавил Хантер.- К примеру, ваджагги верят, что в кратерах Кибо и Мавензи, недоступных человеку при жизни, покоятся души усопших. Согласно легенде, в кратере Кибо покоятся души мужчин, а в Мавензи - женщин. На ледниках, по их поверью, живут злые духи "варуму", которые карают смертью любого смельчака, пытающегося проникнуть в тайну вечного упокоения ваджаггов.
- Интересно побывать на Килиманджаро,- сказал Томек.
- Ты хочешь взойти на вершину Килиманджаро, как когда-то взошел на гору Косцюшко?- спросил Смуга.
- Конечно! Только бы папа согласился!
- Сомневаюсь, сумеем ли мы взойти на вершину Килиманджаро,- вмешался Вильмовский, который будучи географом лучше всех был знаком с достопримечательностями мира.- Килиманджаро, по крайней мере, в три раза выше горы Косцюшко. Кроме того, подходы к вулкану не очень доступны. С того времени, как Ребман сообщил о существовании на экваторе высокой горы, покрытой вечным снегом, многие путешественники и альпинисты пытались взойти на ее вершины. Один из них, Джонстон, находился на Килиманджаро около шести месяцев, но сумел добраться только до высоты четырех тысяч десятисот метров. Из многих других экспедиций только одному англичанину Чарльзу Нью удалось дойти до границы вечного снега. Немецкий географ и альпинист Ганс Мейер три раза пытался взойти на вершину вулкана. Он первый в 1889 году, во время третьей экспедиции взошел на Кибо, одну из вершин Килиманджаро, где изучил угасший кратер и покрывающие его ледники. С этого времени пришлось поверить тому, о чем сообщал Ребман. Позднее лишь немногим посчастливилось взойти на вершину Кибо [17]. Для этого необходимы сила, уменье и соответствующее снаряжение, а мы совершенно к этому не подготовлены.
- Послушай-ка, браток! Я лажу по мачтам как кот, но насчет гор и ледников - ты уж оставь меня в покое,- обратился к мальчику боцман Новицкий.- На таком леднике, пожалуй, и ром в животе замерзает.
- Ах, дорогой боцман, ведь мы просто беседуем,- утешил его Томек.
Килиманджаро осталась позади, но теперь пейзаж не казался таким мрачным как вчера. В степи, даже совсем недалеко от пути, паслись антилопы, большие, светло-желтого цвета. Иногда это были стада в несколько десятков голов. Одни из них паслись спокойно, другие с любопытством смотрели на поезд, выставив свои крутые рога. То здесь, то там, среди стада золотистых антилоп, белели полосатые зебры или чернели гну, пасущиеся вместе с крупными африканскими страусами. Вид последних напоминал Томеку и боцману об их неудачной охоте на эму в Австралии. Они весело рассказывали Хантеру о своем опасном приключении.
Время проходило быстро. Хантер тоже стал весело рассказывать о своих приключениях на охоте, и путешественники не заметили, как поезд въехал на равнину Капита Плайнз. Это была почти пустынная степь с пожелтевшей колючей растительностью, кишевшей дичью. По степи проходили целые стада животных, иногда в несколько сот голов. Часто рядом с пасущимися антилопами, словно каменное изваяние, стоял самец антилопы гну, который, по словам следопыта, сторожил стадо. Как правило, страж стоял несколько в стороне от стада, на возвышенном месте, и его можно было видеть даже тогда, когда испуганное стадо исчезало из поля зрения.
Томек был весь поглощен видами, развертывающимися в окне вагона. Он первый увидел красивую оригинальную птицу, ростом с журавля, со сравнительно длинной шеей и высокими ногами, которая парила над рекой Ати. Томек был до такой степени восхищен султаном из перьев, свисающим с головы птицы, что даже ахнул от удивления.
- Это птица-секретарь [18],- пояснил Смуга.- Она обитает не только здесь, но и в Америке. Это переходный вид между болотной птицей и ястребом; питается земноводными и пресмыкающимися. Как только секретарь увидит добычу, султан на его голове топорщится и птица внимательно следит за движением змеи, чтобы одним прыжком броситься на нее, прижать когтями к земле и разорвать на куски. От змеиных укусов секретарь защищается крыльями. Птица-секретарь охотится на ядовитых змей, пожирая их вместе с ядовитыми железами, что не приносит ей, однако, никакого вреда. Эта полезная во всех отношениях птица находится теперь под охраной.
Во время длительной поездки в вагоне Томек развлекался осмотром своего рюкзака. Там лежали разные мелочи. Он показал боцману стеклянный шар с трехмачтовым судном в середине, новый охотничий нож, несколько фотографий Салли и довольно большой запас блестящих вещичек, столь любимых неграми. Звероловы вели длительные беседы, которые были прерваны только тогда, когда поезд стал приближаться к Найроби. Однако дикие животные в степи не исчезали вплоть до самых пригородов. Это привело Томека в превосходное настроение. Он был теперь уверен, что во время поездки к племени масаев ему не раз удастся поохотиться на африканских зверей.
После двадцати часов пути поезд остановился у вокзала Найроби. Наши звероловы высадились здесь, взяв с собой лишь самые необходимые вещи. Остальной багаж был отправлен далее, в Кисуму. На привокзальной площади их уже поджидала небольшая двуколка, запряженная ослом. Возницей был негр, работающий на плантации англичанина Броуна, одного из первых белых поселенцев Найроби. Хантер дружил с Броуном и во время пребывания в Найроби всегда останавливался у него.
Погрузив багаж на двуколку, охотники тронулись пешком через город. В Найроби только несколько широких улиц. У вокзала находились склады и административные здания железнодорожного управления. Несколько дальше стояли ряды низких белых домов со многими магазинами, наполненными самыми разными товарами.
Это был начальный период колонизации Кении, поэтому на улицах было совсем мало белых людей. Охотники прошли мимо строящегося дворца английского губернатора, потом оставили позади некрасивый католический костел и очутились среди садов, окружавших немногочисленные коттеджи европейцев. За садами виднелись маленькие квадратные, вылепленные из глины негритянские хижины с шатровыми крышами, покрытыми соломенной кровлей.
Имение Броуна находилось на краю города. Англичанин принял охотников очень гостеприимно. Он предоставил им отдельный домик в саду. Однако Вильмовский и Хантер не стали отдыхать. Они пошли к торговцу лошадьми, чтобы приобрести нескольких скакунов. По мнению Смуги, лошади были необходимы при поимке некоторых быстроногих животных. Вильмовский, правда, высказал опасение, что в глубине страны им не удастся сохранить лошадей из-за возможных укусов мух цеце, но Хантер и Смуга успокоили его, говоря, что цеце встречаются только в низинах.
Томек и Смуга, не желая терять даром время, пошли на плантацию кофе. Томек с интересом рассматривал кофейные деревья, буйно растущие в тени высоких, раскидистых пальм. Дело в том, что вместо кофейных зерен на ветвях висели пурпурно-фиолетовые ягоды, напоминающие по форме маслины или небольшие сливы.
- Но ведь эти ягоды совсем не похожи на кофе? - обратился Томек к Смуге.
- А ты думал, что кофейные зерна растут прямо на ветках? Если да, то ошибался,- был ответ. - В середине этих плодов, называемых плантаторами "вишней", находятся два полукруглых, приплюснутых твердых боба, которые превращаются в кофе только после соответствующей обработки.
- Это очень интересно,- сказал Томек.- А почему Броун не прикажет вырубить пальмы, которые заслоняют кофейные деревья от солнца?
- Кофейные деревья очень нежные растения. Они не переносят прямых лучей солнца, поэтому пальмы заменяют им зонтики,- пояснил Смуга.- Сразу видно, что Броун прекрасный специалист. Посмотри только, как буйно обсыпаны плодами ветви деревьев. На одной и той же ветке можно заметить уже зрелые "вишни" и только что распустившиеся цветы... По всей вероятности, Броун вскоре начнет собирать "вишни", потому что перезрелые плоды чернеют и засыхают. Поэтому кофейные бобы надо доставать из свежих плодов.
- Насколько я понял, даже только что снятые с дерева бобы еще не похожи на кофе, находящееся в продаже,- сказал Томек.
- Ты прав. После того как бобы будут освобождены от мягкой оболочки, их очищают щетками, чтобы снять верхнюю, похожую на пергамент кожицу, благодаря чему бобы теряют способность к прорастанию. Только после этого их полируют на специальных машинах. Теперь кофейные зерна можно уже "жарить", после чего они получают специфический цвет и запах жареного кофе, идущего в продажу.
- Ого, я и не думал, что неграм приходится столько поработать прежде, чем выпить чашечку кофе,- сказал Томек.- Пожалуй, не всякий может купить машины для обработки плодов, их очистки и полировки и всего, что необходимо для приготовления кофе!
- Правильно, Томек, поэтому туземцы добывают зерна из кофейных плодов при помощи брожения. Мякоть плодов в высокой температуре распадается, после чего зерна собирают, сушат на солнце и снимают пергаментную кожицу примитивными способами. Кроме того, негры не пьют кофе. Они жуют мякоть кофейных плодов во время длительных маршей, как и орехи кола.[19]
- Неужели мякоть кофейных "вишен" питательна?
- Говорят, что она укрепляет силы и возбуждает энергию человека.[20]
- Ах так? Я обязательно должен ее попробовать! Я хочу спросить еще вот о чем. Все ли "вишни" содержат по два кофейных боба?
- Нет, Томек, есть и дикорастущие сорта африканского кофе, "вишни" которых содержат только по одному зернышку, известном под названием "жемчужина".
Смуга с интересом прогуливался между рядами кофейных деревьев. Томек шагал рядом с ним, но не задавал больше вопросов. В конце концов Смуга обратил внимание на молчаливость мальчика. Он взглянул на него. Правда, Томек шел следом за ним, но видно было, что кофейные деревья его перестали интересовать. Томек, насупив брови, следил за летающими вокруг насекомыми.
- О чем ты задумался, Томек?- спросил Смуга.
- Я беспокоюсь о Динго,- ответил мальчик.
- А что с ним случилось? Почему ты не взял его с собой?
- Я запер Динго в комнате, чтобы его не укусила муха цеце,- озабоченно сообщил Томек.- Теперь я очень жалею, что взял с собой в Африку собаку.
- Ax вот, в чем дело! Мне кажется, ты беспокоишься совершенно напрасно.
- Правда? Но вы слышали, что говорил папа? Укус мухи цеце смертелен для лошадей, быков, овец и собак.
- Это правда, но не всякая муха цеце разносит сонную болезнь. Кроме того, мы все будем подвержены опасности заболеть. Ты уже знаешь, что укус мухи цеце может и у человека вызвать смертельную болезнь. Будем надеяться, что провидение не даст нам погибнуть. Мне уже приходилось охотиться в районах, где царила эпидемия спячки, но я, к счастью, не заболел.
- Неужели нет способов спастись от укусов этой опасной мухи? - заинтересовался Томек.
- Муха цеце отличается большой осторожностью и летает почти бесшумно. Поэтому на нее трудно обратить заранее внимание. Она не садится на светлые вещи, на которых ее легко обнаружить. Лучшая защита от нее - одежда белого цвета. Туземцы часто отгоняют мух метелками или носят украшения из перьев и хвостов животных, которые при движении отпугивают мух.
Томек тяжело вздохнул и далее шел в молчании. Он не любил ждать опасности сложа руки, поэтому теперь сосредоточенно думал, как спасти Динго от укусов предательской мухи. Скоро он повеселел и, насвистывая веселую мелодию, помчался по направлению к дому.


далее: IV >>

Альфред Шклярский. Приключения Томека на Черном континенте
   IV
   VII
   VIII
   ПОСЛЕСЛОВИЕ
   ПРИМЕЧАНИЯ